Беларуский врач в Польше: «Сейчас за месяц могу заработать столько, сколько в Беларуси за год»

По разным оценкам, сейчас в Польше работает около 3000 беларуских медиков, включая врачей и средний персонал. Только с 2021 по 2022 год туда переехало около тысячи врачей из Беларуси.

Они начинают работать ниже своей квалификации. И только после подтверждения диплома и сдачи всех необходимых экзаменов, получают разрешение на полноценную врачебную практику.

Об отличиях работы в двух странах, а также о том, как изменилась жизнь после переезда, беларуские специалисты рассказали польскому коллеге на канале MPS.

И вот что прозвучало.

«Приходит человек 95 лет, и ты его лечишь, и сколько на это потрачено, мне как врачу не интересно»

— Я закончил университет в 2018 году, и меня распределили в глухую деревню, — вспоминает врач-терапевт. — До ближайшего райцентра, где можно было закупиться в магазине, было 40 км.

Кроме того, что было тяжело работать, меня немного удручала зарплата. Я хотел больше, но возможности подработать не было. Получалось, что ты просто сидишь в деревне и деградируешь, делая одно и то же изо дня в день.

Меня хватило на полтора года. Я уехал из деревни, а за диплом выплатил, благодаря «ковидным» деньгам. Попал на работу в приемное отделение районной больницы, где мне дали полставки.

Платили слезы, зарплаты хватало на оплату коммуналки, еду и оплату телефона. То есть все деньги уходили просто на жизненные расходы.

Мы с женой в магазинах искали все по акциям, в отпуска никуда не ездили, машины у нас не было — просто ничего не могли себе позволить.

В Польше первые месяцы работали как opiekun medyczny (медицинский вспомогательный персонал — С.). С первой зарплаты опекуном я смог раздать все долги, которые накопились за несколько месяцев, пока мы сидели дома до выхода на работу. Тогда для нас это были какие-то колоссальные деньги.

С тех пор я уже стал работать доктором. За три года работы моя зарплата увеличилась примерно в 5 раз. Когда нужны были деньги, брал много дежурств, мог работать по 300 часов, даже более 400. Такие были времена, нужно было. Теперь уже, конечно, работаю меньше. Но и зарплата повышается.

Грубо говоря, сейчас за месяц я могу заработать столько, сколько в Беларуси за год. За последние полтора года мы с женой купили машину и квартиру.

Четыре раза были в отпусках за границей — в Греции, Испании, Словакии, Чехии, ездим в горы. Уровень жизни у нас здесь выше и по мере того, как у тебя появляются дополнительные деньги, открываются и новые возможности.

Я уже год не смотрю на ценники, не ищу товары по акциям. Теперь смотрю на количество полезных веществ и выбираю лучшее.

Что касается работы терапевтом в отделении больницы, то здесь у врача есть доступ к любым препаратам. Сначала ты ищешь препарат в аптеке больницы, если его нет, обращаешься к oddziałowa (главная медсестра — С.), и она его заказывает.

Например, у одной бабушки недавно был тяжелый случай, и для лечения я нашел буквально три препарата, причем два в США и только один в Польше. Его заказали и привезли уже на следующий день. И мы эту женщину лечили этим препаратом.

Ее лечение обошлось в 40000 злотых (9,5 тысяч евро). Но ты делаешь то, что надо, и никто не говорит тебе, что это слишком дорого, не рентабельно, мол, все равно старый человек.

Приходит человек 95 лет, и ты его лечишь, и сколько на это потрачено, мне как врачу не интересно. Это считает директор больницы.

«Ты хочешь сказать, что в Беларуси анестезиолог с опытом работы 20 лет жил с кредитной карточкой, потому что зарплаты не хватало?»

 — В больнице нашего города новый операционный блок, — рассказывает анестезиолог с опытом работы более 25 лет, последние 20 лет он работал в крупном беларуском райцентре.

В Польше доктор работает третий год в больнице города с населением 11 тысяч. На момент интервью экзамен на подтверждение диплома он еще не сдал. Говорит, что его средняя зарплата с 5-6 дежурствами составляет 3-4 тысячи евро.

— Я видел больницы в беларуских малых городах, даже работал сам там. Если сравнивать реанимации, то это небо и земля.

Например, аппараты ИВЛ здесь есть практически возле каждой койки, также есть в отделениях терапии и хирургии, если, например, не хватает. Практически все есть для мониторинга.

Есть «искусственная почка» (гемодиализный аппарат). И этот аппарат здесь есть в каждом отделении интенсивный терапии. В Беларуси я работал в городе с населением больше 200 тысяч, и гемодиализ появился только за пару лет до моего отъезда.

Достаточно много расходных материалов, они никогда не заканчиваются. Был удивлен, что даже металлические расходники, там, зажимы, ножницы, еще что-то, которые мы в Беларуси использовали как многоразовые, здесь одноразовые.

Каждый запакован в пакетике, попользовался и выкинул просто в мусорное ведро. В Беларуси мы это дезинфицировали.

Тут есть перспективы, чтобы иметь хорошее качество жизни с нормальным доходом. В Беларуси мы, помню, жили по такой карточке рассрочки «Халва». Это когда ты набираешь на нее в долг, а потом в день зарплаты списывается сумма.

— Извини, ты хочешь сказать, что в Беларуси анестезиолог с опытом работы 20 лет жил с кредитной карточкой, потому что твоей зарплаты тебе не хватало? — уточнил польский коллега.

— Да, плюс были и другие кредиты. Мы брали кредит на ремонт квартиры, на какую-то бытовую технику, и получалось, что зарплаты не хватало. Поэтому оформили карточку рассрочки.

Только в период ковида я чуть-чуть заработал и купил машину, не из салона, но не старую, сделал ремонт в квартире.

А здесь получаешь зарплату — и у тебя остаются деньги на карточке. Ты можешь уже даже отложить какую-то сумму.

У нас появились гастрономические интересы, любим походить по ресторанам, пробовать разные блюда, любим сами что-то приготовить, как в кулинарных блогах, с экзотическими продуктами. Периодически стали куда-то выезжать.

«Это круто, но там, где капитализм, люди считают деньги, никто не будет высылать врача к больному ребенку на дом»

— Особых различий непосредственно в работе сначала я не видела, так и говорила, что переехала из одной ЦРБ в другую, только в Польше, — говорит педиатр, которая переехала из беларуского областного центра в город с населением 20 тысяч человек. — Однако отличия все-таки есть.

В плане диагностики здесь диапазон шире. Поступил ребенок, и я сразу могу сделать больше анализов, в принципе, можно сделать любые. Допустим, те же гормоны щитовидки в Беларуси нужно было ждать 7-10 дней, здесь 2-3 часа.

В отделении у нас в среднем лежит человек 5-7, но в несезон может не быть ни одного пациента. На полную ставку работают два педиатра, есть заведующая, врач, которая работает не на полную ставку, и врач, которая приходит к нам на дежурства.

В Беларуси я была районным педиатром в ЦРБ. У меня были койки в стационаре, сначала 10, потом сократили до пяти. Но там тоже все зависело от сезона, детей могло быть больше или меньше.

Плюс я работала участковым врачом, и у меня были дежурства на участке, где жило 2 тысячи детей. Было очень много бумажной работы. Не знаю, как сейчас, но, когда я работала, мы очень много писали от руки, потом клеили все это.

Здесь в основном все печатаем на компьютере: истории болезни, дневники. Единственное, от руки пишем назначения и, если где-то надо, расписаться. За год я не списала ручки.

Дополнительно в среднем беру 5-6 дежурств. Мне нравится, что за них очень хорошая надбавка. Может быть почти целая зарплата, в зависимости от того, сколько ты хочешь работать.

Здесь тоже можно, как в Беларуси, оставаться в больнице на полтора-двое суток, но ты знаешь, сколько за это получишь. В выходные, например, оплата двойная.

Польский врач-специалист за 48 часов в выходные может заработать и 10000 злотых (2400 евро). У меня, как врача с неподтвержденным дипломом, ставки еще не такие. Я работаю чуть больше года и пока получаю 3500 евро на руки.

— У педиатра в беларуской поликлинике обычно график двухсменный, — делится еще одна педиатр, переехавшая из Минска. — Ты работаешь в первую или вторую смену.

Если в первую, то у тебя три часа на прием, когда может быть самое разное количество людей — от 20 до 60. Иногда это 5 минут на пациента, за которые тебе нужно заполнить историю, осмотреть, поговорить, назначить лечение, успокоить мам, бабушек, пап.

После приема ты бежишь на домашние визиты. Мне повезло с участком — меня не очень много вызывали, больше 20 вызовов в день не было.

— Ты хочешь сказать, что педиатр в Беларуси может зайти в 20 разных домов к двадцати разным людям для консультации? — удивился польский коллега. — Это очень хороший сервис здравоохранения.

Чтобы в Польше кто-то ходил к кому-то домой и проверял его ребенка! Есть медсестра, которая по обязанностям должна прийти три раза, но точно не врач. Это очень-очень дорого должно обходиться стране. И я считаю, что в Польше не хватает подобной диспансеризации.

— Но вызов врача — это когда ты идешь к больному ребенку, а диспансеризация — еще одна часть твоей работы. И после того, как ты прошла эти двадцать домов, ты возвращаешься в кабинет, потому что надо заполнять бумажные карточки всех осмотренных детей.

— Я понимаю сейчас, почему ты переехала в Польшу, — сделал вывод польский доктор. — Если бы наших педиатров заставляли работать в таком формате, никто бы не работал. Это очень хороший сервис для пациента, потому что родители, даже у которых нет денег, могут ожидать, что придет доктор.

Это круто, но там, где капитализм, люди считают деньги, никто не будет высылать врача к больному ребенку на дом, потому что это больше для того, чтобы успокоить родителей, чем помочь этому ребенку. На дому мы можем оказать только небольшую помощь.

«В любой момент можно доделать рентген, УЗИ, томографию, если нужно. И тебя никто за это ругать не будет»

— Я получаю чистыми 4-5 тысяч долларов, зарабатываю больше, но у меня повышенные налоги, — делится врач-терапевт, который в Беларуси работал в больнице, а потом на скорой помощи.

В Польше он работает два года на SOR (отделение экстренной помощи в больнице, напоминающее приемное отделение в РБ —С.).

— Если бы у меня была семья, часть налогов бы мне возвращалась. Но даже с таким доходом при всех тратах за год мне реально отложить, допустим, сумму в 50 тысяч долларов.

Надо понимать, что приемное отделение — одно из самых сложных отделений — и для специалистов, и для врачей без специализации. Но оно и выгодное в плане наработки практики, потому что работа в таком отделении — одна из самых интенсивных. Здесь постоянно скорые, одна за одной, и ты все сутки работаешь.

— На SOR ты всегда знаешь, что делать с пациентом. Большой плюс в том, что есть хорошая диагностика. Это то, чего очень не хватало в Беларуси, — делится еще один врач-терапевт, который работает 3 года на SOR в больнице города с населением 100 тысяч. — То есть ты знаешь, что в любой момент можно доделать рентген, УЗИ, томографию, если нужно. И тебя никто за это ругать не будет.

И в плане лечения на SOR тоже есть все, чтобы пациента стабилизировать, спасти, полечить. Можно сделать любой анализ крови. Результат готов от одной до 15 минут. Если мы говорим про морфологию, то это 20-30 минут, биохимия, общий анализ мочи — максимум час.

В Беларуси в приемном отделении много чего не назначали, потому что не было реактивов. Некоторые анализы из тех, которые делаем здесь, в Беларуси делали только в реанимации.

Морфологию, например, с тромбоцитами мы ждали 60-70 минут, то есть больше часа. Анализ мочи был готов чуть быстрее, но обычно тоже час ждали.

Из того, что мы могли сделать в приемном отделении, это морфология крови, общий анализ мочи и что-то по биохимии, но не все.

Я считаю, что у меня сейчас хорошая зарплата, в среднем 24-27000 злотых «чистыми». Это 7 тысяч долларов в месяц, бывает больше, бывает меньше. В месяц у меня сейчас десять дежурств.

Когда стану врачом-специалистом, зарплата увеличится. Врачи со специализацией на SOR в Польше зарабатывают примерно 75000 злотых (более 20 тысяч долларов), врач-ординатор получает 100000 злотых (около 27 тысяч долларов).

«Когда первый раз прилетели в Грецию, смотрели вокруг и не верилось, что мы реально на это заработали»

Все врачи подчеркивают, что работа в другой стране не легче и ее не меньше. Особенно в первое время, чтобы заработать, медики берут большое количество дежурств, потому что те хорошо оплачиваются.

Многие отмечают, что в польских клиниках приходится брать на себя гораздо большую ответственность. Кроме этого, все беларуские специалисты сталкиваются с языковыми трудностями, готовятся и сдают сложные экзамены. Всем предстоит пройти адаптацию и на новом месте, и в новом коллективе.

— Я привыкла жить в Минске, а здесь попала в город с населением 540 тысяч. Но сразу поняла, что мне будет нормально и детям тоже, — делится радиолог, которая работала в РНПЦ. — Факт в том, что в Польше можно жить везде.

Здесь нет такого, что все население стремится в столицу, как у нас. В нашем городе есть все, проходят самые современные ярмарки. Есть прекрасный Старый город, который я очень полюбила, мне в Минске этого не хватало.

Знаю, что в Польше в некоторых местах радиологи за дежурство получают 500 злотых (120 евро) в час. У меня пока совсем другие ставки, но все равно их невозможно сравнить с беларуской зарплатой. 

У меня получается 160 злотых (около 40 евро) в час, немного, потому что пока я что-то между резидентом и специалистом. У специалистов в основном 220 злотых (более 50 евро).

Но даже с моей ставкой, когда много дежурств, только за них я получаю больше, чем была вся моя зарплата в Беларуси.

— Слышал, что в Польше врачи-специалисты за год покупают дом, — говорит еще один радиолог из РНПЦ с опытом больше 25 лет, который полтора года работает в городе с населением 170 тысяч. — За более 20 лет работы в Беларуси у меня не было возможности купить квартиру, мы жили в социальном жилье.

Я работал почти на две ставки, но не смог накопить себе даже на самый дешевый автомобиль из салона. Это была недостижимая вещь. Вся наша зарплата уходила на коммунальные платежи, одежду и еду.

Продукты чуть подороже мы стали покупать только тогда, когда сын начал зарабатывать. Например, тогда я в первый раз попробовал креветки.

В Польше уже с первой минимальной зарплаты я смог позволить себе снимать квартиру. Естественно, еще и на жизнь оставалось, без роскоши, но тем не менее.

— Чтобы встретиться с родственниками из Беларуси, мы помогли оплатить им путевки на море, где отдыхали вместе, — поделилась терапевт, которая переехала в Польшу вместе с мужем, тоже доктором. — Вообще за последние два года мы уже несколько раз ездили в отпуска в разные страны.

В Беларуси никогда не выезжали, а мечтали только про Одессу. Когда первый раз прилетели в Грецию, смотрели вокруг и не верилось, что мы реально на это заработали.

После отдыхали на Канарских островах, там песок, пустыня и океан — сочетание обалденное. Катались на лыжах в Словакии.

Это все было тяжело даже осознать, не то что жить так реально. Позволить есть то, что хочешь, покупать одежду в брендовых магазинах, а не в секонд-хенде.

— Больше всего мне здесь нравится, что ты постоянно совершенствуешься, — рассказывает врач-травматолог, который в Беларуси работал заведующим отделением.

В Польше он работает ортопедом на SOR. Спустя 4 года эмиграции зарабатывает почти 80 долларов в час.

— В Беларуси в какой-то момент понял, что можно «закиснуть», сесть на какое-то место и все. Здесь такое невозможно. Ты просто не сможешь работать, если не будешь развиваться.

Например, я сейчас могу сесть в машину и поехать в любой европейский город на конференцию. Заплатил небольшой взнос — и участвуй. Так делают знакомые польские врачи, они постоянно развиваются. И я тоже начну так делать, как только закончу со всеми экзаменами.

«Здесь у меня нет дежурств, я не приезжаю на работу по выходным, не отвечаю на телефонные звонки»

— В Польше из того, что я видела, есть два способа получить консультативную помощь нейрохирурга, — рассказывает нейрохирург одного из беларуских РНПЦ, которая работает после переезда полтора года. — Можно записаться к государственному врачу, в нашем понимании бесплатно.

Запись на такую консультацию конкретно в нашей больнице, как говорили пациенты, от 8 до 12 месяцев. Бывает, можно попасть раньше, если освободилось место.

И есть консультации платные. Все нейрохирурги из szpitali (больниц), кто хочет, имеют частные кабинеты. К ним можно попасть быстрее, за 1-3 месяца.

Пациент сам выбирает, пойти по государственной страховке или на частный прием. Также он имеет право выбрать учреждение, в котором хочет оперироваться и, по сути, он выбирает себе хирурга.

Сама больница даст доктору те возможности, импланты, технические инструменты, которые он попросит для конкретного пациента.

Допустим, тебе нужны импланты определенной фирмы, сам заведующий отделением связывается напрямую с фирмой, которая их поставляет, делает заказ, и все приходит. С этим нет никаких проблем, во всяком случае в нашей больнице.

Если нужно, приедет представитель от фирмы с наборами, ты просто пальцем покажешь, что хочешь. Если требуется обучение или освежить знания, как работать с этим оборудованием, все фирмы устраивают экспресс-курсы на день-два. И я ездила на такие. Они проходят на базе клиник или других учреждений.

На них можно получить всю информацию, увидеть практическое применение, а после опять-таки заказываешь, что тебе нужно.

В Беларуси в РНПЦ лично я, вообще врачи, не заказывали ничего. Это две разных системы снабжения, их даже сравнить невозможно. Точную схему поставок оборудования в РБ я не опишу, поскольку мы к ней не имели доступа.

Есть определенная категория врачей, которые участвуют в закупках оборудования. Все остальные работают с тем, что есть, что нам поставляют. Лично я не имела возможности выбрать что-то сама, это была задача не моего уровня, я бы так сказала.

Получасовая консультация у врача-нейрохирурга здесь стоит от 250 злотых (60 евро) в малых городах до 500 злотых (120 евро) в крупных городах.

Для большинства врачей в Беларуси работа на первом месте. Она самая важная, а семейная жизнь как бы второстепенна. Такая ситуация вынужденная. Это выбор, который делаем не мы сами, он сделан за нас.

Мы не имеем другой возможности, потому что если ты поставишь частную, семейную жизнь на первое место и не будешь все выходные поднимать телефон или не поедешь на работу в праздник по звонку, тебя не поймут. Плюс, опять же, финансовые вопросы никто не отменял.

Здесь у меня нет дежурств, я не приезжаю на работу по выходным, не отвечаю на телефонные звонки. Более того, здесь никто и не позвонит вечером после рабочего дня, потому что все уважают частную жизнь.

И вот без дежурств я зарабатываю здесь в разы больше, чем в Беларуси. Поэтому у меня семья и моя частная жизнь, наконец, на первом месте.

«Смешно, но я купила сразу пять пар обуви»

— В Беларуси моя карьера шла горизонтально, я была врачом, была заведующей терапевтическим отделением. Начмедом, тем более главврачом я не хотела становиться. Это администратор, который получает только большую ответственность, даже в финансовом плане это почти ничего не дает, — рассказала врач-терапевт с 20-летним опытом, которая работает в Польше второй год.

— Здесь я стала обычным врачом и, даже с учетом возраста и опыта, мне интересно. Я хочу сдать экзамены. Я вижу перспективу, вижу, что у меня будет впереди, в том числе каким может быть мой профессиональный рост.

Сама работа очень отличается. В Беларуси мы всегда ограничены в препаратах, можем выписывать только беларуское или то, что разрешено.  

Какие-то оригинальные препараты можно выписать чуть ли не через консилиум, с тремя подписями. Здесь ты имеешь столько оригинальных современных препаратов, сколько хочешь.

Мы не думаем, что назначить и сколько это стоит. Практически все есть в отделении без ограничений.

Даже в нашем маленьком городке есть собственный компьютерный томограф. Нет постоянного врача, который делает описание, но он к нам приезжает, с ним заключен договор.

Еще могу отметить разное отношение пациентов к врачам. В Беларуси действительно многие считают врачей обслуживающим персоналом. Отношение такое — ты должен, ты давал клятву Гиппократа, тебе за это платят. Здесь я такого еще не встречала.

— У меня в Беларуси была очень большая нагрузка, я работала на две больницы, в одной — в приемном отделении, — говорит терапевт, которая из Минска переехала в польский город с населением 15 тысяч и работает там в больнице в отделении терапии. — После суток в Минске я не могла лечь спать, садилась за руль и ехала с ребенком в бассейн, на какие-то занятия.

В единственный выходной приходилось решать все накопившиеся вопросы по дому, с машиной и т.д. Я устала так много работать и в один момент поняла, что в этой работе нет смысла, что я не развиваюсь в медицине.

Просто начался какой-то кризис, хотелось уйти, может, в косметологию, или еще куда-то, но только не оставаться в медицине. И зарплата была маленькой, поэтому никакого смысла не было. Я стала искать другие варианты и решила переезжать.

Удивлена, что в Польше в маленьких городах тоже есть жизнь. В Беларуси городок до 15 тысяч — это деревня, там ничего нет, чтобы что-то найти, нужно ехать в большой город.

Здесь есть все: аквапарк, тренажерный зал, бассейн, даже замок, можно сходить в рестораны, есть Макдональдс в этом малюсеньком городке. Транспорт хорошо ходит. И недалеко город на 170 тысяч человек, где вообще много всего.

Большая разница в отношении пациентов. В Беларуси много жалоб, и это очень угнетает врачей, это бьет по самолюбию, по профессионализму.

Ты спасаешь какого-то тяжелого пациента, а тут пришел человек своими ногами, допустим, с кашлем, и жалуется, что он ждал 40 минут, и пишет жалобу на тебя.

И ты должен писать бумагу и оправдываться, хоть и не понимаешь, за что, в чем ты виноват. А здесь тебя уважают, здесь ты Pani lekarz. В этом большая разница.

Даже на днях на прием пришел пациент с давлением, я встаю, и он встал. Говорю: «Сидите-сидите», а он: «Нет, вы же стоите, как я могу сидеть?». Такое отношение.

Или, например, из приемника уходят люди, которых я покапала, сделала им разные заключения, все полностью объяснила. Я привыкла так работать в Минске, разжевывать каждому пациенту, какие препараты, что как принимать.

И здесь ты делаешь вроде обычную работу, такую же, как делал в Беларуси, но получаешь столько благодарности за это от людей. И это очень приятно.

Мне захотелось остаться в медицине. Там я уже говорила: «Хочу просто уйти, отпустите меня», а здесь я хочу быть врачом, хочу помогать.

Была приятно удивлена и насчет больничного. В этом тоже большая разница. Зимой ребенок болел подряд три раза с перерывами, наверное, месяц. И мы три раза уходили на больничный.

Меня отпускали без вопросов, без претензий, все понимают, что я мать-одиночка. Не было такого, как в Беларуси, когда мне страшно было уйти на больничный, потому что это означало, что я подведу другого врача, вместо меня просто некому было выйти.

И это была проблема, я практически не ходила на больничные, а здесь и заплатили нормально (80% от зарплаты), я не почувствовала большой разницы.

Что касается зарплаты, то пока я не беру дежурств. Но, признаюсь, что люблю походить по магазинам. И здесь я отвела душу, потому что иду за покупками спокойно и знаю, что на счету есть денежка, что мне хватит.

И за жилье плачу, не за свое, а за аренду, и на продукты, и на школу, одеться-обуться — на все хватает. Смешно, но я купила сразу пять пар обуви. Потому что мы переехали только с двумя чемоданами, было мало вещей.

И у меня еще осталось денег столько, что не нужно было думать, хватит мне или не хватит до зарплаты.