Пастухов: Трамп может дать заднюю или стать Путиным

Базовая предпосылка — крах блицкрига Трампа (как мы удивлены…). «Как в Венесуэле» не получилось, скорее похоже на «как в Украине». Дальше развилка: Трамп может остаться Трампом, то есть дать заднюю, или стать Путиным, то есть упереться рогом и назло всем бабушкам отморозить в Иране уши.

Во втором случае он либо, наконец, уничтожает одним махом весь ксировский генералитет (не спрашивайте — как) и открывает дорогу какому-нибудь Пезешкиану, чтобы с ним пытаться договориться (звучит как сказка), либо втягивается в наземную операцию, чтобы аналогия с Вьетнамом стала полной.

Развитие ситуации во втором сценарии слишком многовариантно, чтобы о нем можно было говорить уже сейчас, а вот о том, как дела будут складываться, если Трамп просто выйдет из игры, можно в принципе порассуждать.

По всей видимости, первым должен быть жест. Трамп должен символически что-то такое разбомбить, что можно продать за последний аккорд войны: остров Харг (глупо и опасно — биржи пойдут на дно вместе с островом) или электростанцию в Бушере (ярко и красиво, если только после этого пол-Евразии не начнет излучать мягкий радиоактивный свет).

Вслед за этим, в той или иной форме, войска должны «вернуться в казармы», налеты на Иран прекратиться, и все «союзники» Вашингтона останутся один на один с этим разворошенным ульем, проклиная «пьяного пасечника». Отдельная тема — что будет происходить в Израиле, которому придется отбиваться в одиночку по всем фронтам сразу.

Логично ожидать, что после этого начнется серия сепаратных переговоров по «группам интересов» между европейцами и Ираном, между арабами и Ираном, между резидентами азиатско-тихоокеанского региона и Ираном.

С некоторой долей осторожности можно предположить, что скрытым посредником на таких переговорах может выступить Китай, менее вероятно — Россия. Будут ли к этому вообще подключены США — большой вопрос.

Несмотря на весь трагизм ситуации, какой-то баланс интересов на этих переговорах будет найден — ведь, так или иначе, но все, включая иранцев, хотят выжить. Но и цена у этого компромисса будет немалая.

Если Иран выходит из войны победителем, — а он при таком раскладе является именно победителем, — то наградой ему будет прорыв блокады и эрозия санкционного режима, который начнет разваливаться ad hoc даже в том случае, если формально его элементы будут сохраняться.

Иран будет торговать свободой судоходства в Ормузском проливе в обмен на снятие ограничений — своего рода «институализированное пиратство». Но и иранцы, как говаривал один их большой поклонник, жить так хорошо будут недолго. Нанесенный американцами удар — это на самом деле смертельная рана для иранского режима.

Пока действует адреналин войны, он ее не замечает. Но любая пауза в этой войне вызовет к жизни процессы, которые ослабленная ксировская верхушка уже не в состоянии будет контролировать. Так что история эта только начинается, а иранская ночь будет длинной.