Шрайбман: «Если сейчас Коул прилетит в Минск, думаю, прием будет теплым»

Российский МИД назвал атаку США и Израиля на Иран «спланированной вооруженной агрессией, которая нарушает нормы международного права». Риторика беларуского МИДа была мягче: там осудили «любые вооруженные действия, ведущие к гибели гражданского населения».

— Беларуский МИД осудил удары по Ирану. Но беларуский тон действительно отличается от российского. Думаю, потому что еще не высказался Лукашенко (на момент интервью беларуский правитель еще не комментировал публично ситуацию на Ближнем Востоке — С.), — говорит Артем Шрайбман в интервью Свабода Premium.

Не думаю, что у МИДа есть автономия, чтобы самостоятельно, в момент, когда идет дипломатический трек с Вашингтоном, как-то дестабилизировать его своими заявлениями. То, что позволено Азаренку или российскому МИДу, не позволено беларускому МИДу, как мне кажется.

Там понимают, что сейчас, видимо, продолжаются переговоры о следующем визите и освобождении политзаключенных. К тому же Трамп недавно комплементарно высказался о Лукашенко, его так или иначе пригласили в Совет мира.

Поэтому тут они вынуждены взвешивать — видимо, еще не пришли методички из администрации Лукашенко, как реагировать. Похожая ситуация была с первой реакцией на Венесуэлу, пока Эйсмонт устами Лукашенко капслоком не дала комментарий, что они жестко это осуждают. Это уже потом расчехлились, стали звонить министру иностранных дел Венесуэлы и т.д. Тут, думаю, похожая история.

Шрайбман предположил, что заявления Лукашенко будут скорее антивоенными, чем анти-трамповскими. Так и случилось: беларуский правитель во время встречи с послом Ирана заявил, что «войны для Беларуси генетически неприемлемы».

— Беларуская власть, дойдя вперед по сравнению с Россией в диалоге с США, не хочет рисковать плодами этого диалога просто из-за риторики. И риторика Ирану не поможет. А для внутренней лояльной аудитории есть Азаренок, который может покричать. Думаю, расчет не злить ни одного деда, в том числе и того, с кем они сейчас, несмотря на все перетурбации, собираются вести дальше переговоры.

Для Лукашенко, повторюсь, плодов с США накопилось больше, и терять их менее приятно, чем для того же Путина. Плюс, думаю, Путин сентиментальнее в этих вопросах.

Кажется, для Лукашенко нет большой проблемы обниматься с Трампом и его посланниками буквально в течение нескольких недель после пощечин авторитарному интернационалу. Если сейчас Коул прилетит в Минск, думаю, прием будет теплым.

Когда после Венесуэлы Лукашенко пригласили в Совет мира, он первый из всей Европы заявил, что присоединияется и устроил демонстративную церемонию подписания. Для него намного важнее сохранить рабочие отношения с Вашингтоном, чем для Путина, для которого мощным ударом была ситуация с Кадафи.

А эта ситуация еще более вопиющая: иранский режим в отличие от режима Кадафи успешно сдает диктаторский экзамен раз за разом, подавляя протесты, что по пацанским диктаторским понятиям доказывает состоятельность. Так что для Путина это (то, что сейчас происходит в Иране — С.) некое вопиющее покушение на его основы миропонимания. В отличие от Лукашенко.

Для него это неприятный эпизод, который заставляет что-то переосмыслить, но для меня он представляется куда более меркантильным человеком, чем Путин. Он готов точно так же, как хотел «перевернуть страницу» внутри Беларуси, перевернуть ее в отношении с США. А раз он на это готов — зачем подкладывать себе проблемы в виде жестких заявлений в адрес США?